В Беларуси планируется вооружить часть штатного состава системы МЧС. В распоряжении спасателей может оказаться не только легкое стрелковое оружие, но и военная техника. «Залог могущества государства состоит в устройстве всех его учреждений на воинский манер» – как думаете, о ком это?
МЧС. Туда и обратно
Когда-то пожарные службы подчинялись министерству внутренних дел. Уже в суверенной Беларуси в мае 1993 года постановлением Совета министров Беларуси на базе пожарной охраны МВД была создана военизированная пожарная служба (ВПС МВД), в состав которой вошли части пожарной охраны и пожарные подразделения министерств и ведомств. В сентябре 1994 года президентским указом образовано Министерство по чрезвычайным ситуациям и защите населения от последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС (с января 1997 года — Министерство по чрезвычайным ситуациям). И только в сентябре 1998 года военизированная пожарная служба была выделена из состава МВД и присоединена к МЧС. Новому министерству были подчинены областные и Минское городское управления, части и посты, учебные заведения и научные учреждения, пожарные аварийно-спасательные отряды и части, подразделения обеспечения и специальные подразделения ВПС.
После событий 2020 года было принято решение «усилить» МЧС милицейскими кадрами. Министром по чрезвычайным ситуациям стал Вадим Синявский, возглавлявший до этого УВД Гродненского облисполкома. Не исключено, что спасатели в те времена показались властям недостаточно надежными. Возможно, не очень охотно снимали негосударственную символику с балконов и фасадов. Так или иначе, в январе 2021 года глава МЧС Владимир Ващенко был отправлен в отставку, а в марте структуру возглавил выходец с МВД Синявский.
Новый министр не колебался. «Речь может вестись об этих фашистских символах, по-другому мы их сейчас называть не можем, к сожалению. Они сами это заслужили — эти деятели, которые их распространяли. И сегодня нормальный разумный человек отдает себе отчет, что могло бы произойти с нашей страной, если бы, не дай бог, эти негодяи захватили власть в стране. Никто им этого позволить не даст, в том числе и МЧС», — заявлял он.
Тогда же было анонсировано и возможное вооружение подразделений МЧС. Мол, «в случае возникновения внештатных ситуаций или будем называть – чрезвычайных ситуаций — мы фактически будем выполнять, так же, как и органы внутренних дел, задачи по предназначению. На сотрудников министерства будет распространяться закон «Об органах внутренних дел» по условиям применения физической силы, специальных средств, табельного оружия» — пояснял тогда Вадим Синявский.
Спасателей напрямую не вернули в систему МВД, но при необходимости им придется выполнять подобные функции. В случае конфликта или военных действий их предполагается задействовать наряду с армией. Это, вместе с вооружением части штатного состава системы МЧС, и обсуждалось на совещании у Александра Лукашенко.
Драма Николая I
Можно, конечно, пофантазировать на тему «кого еще стоило бы вооружить в Беларуси» – санстанцию, налоговиков, врачей «Скорой помощи» — им ведь тоже периодически грозит опасность при выполнении своих профессиональных обязанностей. Можно, но не смешно, поскольку сегодня беларусское общество и так милитаризовано сверх всякой меры. Военная истерия нагнетается, как говорят, из каждого утюга.
Что, и впрямь Беларусь собирается воевать или ждет нападения? Кажется, дело все-таки в другом. Вспомнилась как-то прочитанная книга про имама Шамиля. Одна из глав называлась – «Драма Николая I».
«Николай искренне полагал, что залог могущества государства состоит в устройстве всех его учреждений на воинский манер, с твердой дисциплиной и ясной организацией» – писал автор книги Шапи Казиев про любившего железный порядок российского императора.
Здесь содержится ответ на многие вопросы о сегодняшней беларусской действительности. В том числе и о переводе мирной профессии спасателей на военизированные рельсы. Твердая дисциплина, ясная организация. И отсутствие любых колебаний.
«Император не любил философов, как завзятых вольнодумцев, зато во множестве плодил военных, инженеров и врачей». А еще «Николай был обижен на Европу и всячески ограничивал визиты туда своих подданных».
Но причем тут драма российского царя, спросите вы? Притом, что ход истории неумолимо подтачивал фундамент его представлений о прекрасном.
«После вольного Кавказа боевые ветераны не хотели возвращаться в крепостное состояние и не признавали уже помещиков за своих хозяев. Неповиновение оборачивалось бунтами, грозившими повторить в России кошмар европейских революций», — писал автор.
«Внутренние проблемы и международная изоляция осложняли и без того трудное положение Николая I, вынужденного воевать на несколько фронтов. Он видел, как отстала Россия в военной области, как неэффективна созданная им система, как разобщены его подданные и как слаба империя, превращенная в гигантскую казарму».
Тем и закончилось правление Николая I. Одно из прозвищ которого было Николай Палкин из-за его любви военному порядку.
А кучу нерешенных проблем страны он оставил в наследство своим потомкам. Например, тем, что не отменил вовремя крепостное право. И хотя до российской революции оставалось еще целых 62 года, многие историки считают, что Николай приблизил ее своей политикой «страны-казармы».
Его сын, Александр II, взялся исправлять положение. Он отменил крепостное право, провел финансовую, судебную, земскую реформы, реформы высшего и среднего образования, городского самоуправления. Но противоречия в обществе были уже слишком велики. И Александра после нескольких неудачных покушений все же убили «народовольцы». Вот такое наследство получил российский император от своего любившего военный порядок отца.
Вывод простой – дисциплина и муштра не спасают от неизбежных исторических преобразований. А войны вообще часто ускоряют их. Ну и дальше там про ружье на стене.
***
Мнения и оценки автора материала могут не совпадать с мнением редакции Reform.by.
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: