Фото: Из личного архива героя
Беларусский репатриант Томми Б. проходил срочную службу в Армии обороны Израиля с 2010 по 2013 год. Он служил в одном из самых известных боевых подразделений ЦАХАЛ — первой пехотной бригаде «Голани» и демобилизовался в звании старшего сержанта (самаль Ришон). На срочной службе он освоил специальность оператора ПТРК (противотанковые управляемые ракеты). После демобилизации армия из жизни Томми не исчезла: каждый год он обязан проходить так называемый «милуим», службу в резерве. О том, как это организовано в израильском ЦАХАЛ, Томми рассказал сразу после возвращения с очередных сборов.
У меня была возможность не идти в армию, а продолжить образование – поступить в университет. Но на подготовительных курсах познакомился с парнями постарше, которые пришли учиться после демобилизации со срочной службы, и тогда подумал, что, наверное, стоит сначала отслужить. Мне самому было 19 лет, а парням на курсах 23 и 24 года. Вообще хотел служить после учебы, как это было принято в Беларуси. Но потом подумал, что израильский вариант, когда ты служишь до учебы в вузе, будет получше. Тем более, что военная тема меня интересовала с детства. И я без сомнений решил проходить службу в боевых войсках. Был еще небольшой бюрократический момент: поскольку я один ребенок в семье, то требовалось разрешение родителей на службу именно в боевом подразделении. Мои родители его подписали, но я особо не распространялся, где буду служить и куда хочу попасть. Сказал им, чтобы в детали не вдавались, а просто подписали пару бумажек. Так я попал в первую пехотную бригаду «Голани», в которой и прошли 2,5 года моей жизни. После срочной службы каждый год меня вызывали на милуим. Иными словами, на службу в резерве.
На сегодняшний день я был на милуиме уже больше десяти раз. Как правило, на службу в резерве вызывают раз в год, но иногда сборы объявляют несколько раз. А во время пандемии коронавируса их вообще не было. Еще бывали случаи, когда на милуим не было бюджета и сборы тоже не проходили.
Отличия от срочной службы конечно есть. Первое, что приходит на ум, — отсутствие строгости. Если на срочной службе тебе надо явиться в определенное время в определенное место, то нельзя опоздать даже на десять секунд. За этим следят, и в случае прокола можно легко схлопотать дисциплинарное взыскание. Во время сборов к этому относятся более либерально. Скажу даже больше: ощущаешь себя скорее гражданским, чем солдатом. Отношения с командирами походят на приятельские.
Самый очевидный пример: если в спокойной обстановке выпьешь пива на базе, то на милуиме на это закроют глаза. На срочной службе это строжайше запрещено. С другой стороны, если предстоит боевое дежурство (даже такая вещь, как охрана базы), то к этому надо подходить максимально серьезно, и раздолбайство будет неуместным. Оповещение о том, что нужно явиться на службу, выглядит достаточно неформально. У нас есть чат в одном из мессенджеров, о предстоящих сборах сообщает командир. За пару месяцев на электронную почту также приходит письмо, и нужно подтвердить, что явишься в срок. Если по каким-то причинам не получается явиться на службу, об этом нужно сообщить командиру, такие вопросы обычно как-то решаются. К примеру, можно отправиться на сборы не на весь срок службы.
В первый день службы в резерве нужно явиться на базу, получить оружие и снаряжение. Там же объясняют, чем предстоит заниматься. Это либо учения, либо оперативная деятельность. Первый день обычно самый напряженный. Я и мои сослуживцы приписаны к северной бригаде. Я почти всех знаю, так как состав меняется только за счет новоприбывших со срочной службы, после 40 лет можно пойти на милуим добровольно, в таком возрасте обычно не вызывают. На срочной службе я и мои сослуживцы работали с ПТРК. Тем же мы и занимаемся на милуиме. К нам приписывают пехотинцев из других армейских подразделений, но которые тоже работали с ПТРК.
Срок службы в резерве может быть разным. Последний раз служил почти месяц — с 25 декабря по 19 января. У командиров срок службы может быть и больше месяца. Но бывают такие милуимы, которые длятся и три дня, и один день, и неделю, и две недели. Официально учения и оперативная деятельность должны чередоваться. Но так бывает не всегда. Хотя по моим ощущениям, учений было больше, чем оперативной деятельности. Лично для себя чего-то нового на сборах не узнал, все это уже было. Исключение, когда армия получает новые тренажеры. Как раз недавно так было: тренажер, который называется «360», представляет собой помещение с резиновыми стенами, в которое ты можешь зайти с оружием и пострелять в условиях, максимально приближенных к городским и уличным боям. По сути тренажер представляет из себя полигон, где построено все, как в жизни. Здания, техника, манекены, мишени. Там можно поупражняться в штурме здания и пострелять боевыми патронами. На срочной службе у нас в батальоне было несколько подразделений — мы с ПТРК, обычная пехота, снайперы, тяжелое вооружение, парни со средствами наблюдения и целеуказания. Пару лет назад нас объединили с ними. То есть, теперь мы не только операторы ПТРК, но еще работаем со средствами наблюдения и целеуказания — дословно название подразделения можно перевести как «обнаружение и уничтожение».
Распорядок дня зависит от того, чем мы занимаемся. Если у нас оперативная деятельность, то есть расписание по часам, кто, что и где должен делать. Одни с 6 утра могут патрулировать местность на транспорте, другие с 10 часов утра могут находиться в одной из сторожевых башен. В целом мы и охраняем, и круглосуточно патрулируем местность, а еще ночью выходим на боевые задания. По утрам еще часто проходит уборка. Так как на базе никого кроме нас нету, то нужно следить за чистотой. Кроме этого, завтрак, обед и ужин по часам. Если никаких заданий нет, то можно заниматься любыми своими делами: спать, читать, учиться или работать за ноутбуком. На учениях свободного времени нет вообще. Все расписано по часам, и нужно строго следовать регламенту.
С физическим нагрузками на сборах ничуть не легче, чем на срочной службе. Носим на себе снаряжение весом под 40 кг, а марш-бросок в несколько десятков километров — обычное дело. И по горам, и по лесам. Бывало действительно сложно. Особенно, когда холодно или идет дождь. Плакать и жаловаться там не будешь, приходится все это терпеть, армия есть армия.
Еще одна особенность — небольшое количество людей. На срочной службе можно два часа охранять какой-то объект, а восемь часов отдыхать. На сборах так не получится. У каждого подразделения свой список задач, например, охрана базы — три человека, патруль — три человека, круглосуточно. То есть если у тебя всего десять человек, то у кого-то просто будут бессонные ночи. Потому что шесть человек уже заняты, и осталось четверо свободных. Патруль меняется каждые 8-12 часов, поэтому с ним более-менее нормально. А вот с охраной периметра тяжеловато. Вахта обычно по два часа, и потом от двух до восьми часов отдых.
Питание организовано на мой взгляд лучше, чем было на срочной службе. Но это связано в том числе с тем, что сам ЦАХАЛ за десять лет изменился. Выбор еды стал намного больше. Появился гражданский повар, который очень вкусно готовит. И еще всегда припаркован фургончик с едой. В этом мобильном пункте можно взять все бесплатно. Холодильные и морозильные камеры забиты едой. Там есть молоко, йогурты, сыры, тосты, бурекасы, бельгийские вафли, картофель фри и все в таком духе. Брать можно сколько хочешь, о чем на срочной службе можно было только мечтать. Голодным на милуиме никто не ходит. На срочной же службе бывало и такое, что мне еды не хватало и ходил голодным.
На моем последнем милуиме мы служили на Западном берегу. Это палестинская территория, и у нас было две боевые задачи: нужно было арестовать человека и забрать кое-какой груз. Арест выпал на первый же день, когда мы только приехали. Нам нужно было пробраться в дом и найти там того, кого приказано было доставить службе безопасности в назначенное место. Задачу выполнили.
Для выполнения задачи с грузом нужно было заходить в город N. Населенный пункт считается палестинским, а поэтому мы отправились туда в полной боевой экипировке и с заряженным оружием. Пуля была в стволе, как говорится. Местные, разумеется, нам совсем были не рады. В нас летели камни, но свое задание мы выполнили. На швыряние камнями реагировать боевым оружием категорически запрещено, лезть в драку, разумеется, тоже. Единственное, что в таком случае можно сделать — использовать гранату с газом. Но от них мы и сами страдаем, потому что ветер дует в разные стороны. Резиновые пули редко применяют. Резиной могут пальнуть по зачинщикам беспорядков, которые не думают успокаиваться. Огнестрельное оружие можно применять только в том случае, если оно есть у противника или если противник конкретно намеревается тебя убить. Вообще на нашей территории не особо стреляли, по сравнению с другими подразделениями. У нас акцент был на крыши, чтобы на тебя оттуда не сбросили бетонную плиту. Такое часто происходит и иногда заканчивается смертью. В этом случае нам разрешено было открывать огонь. Морально это не сильно утомило, ничего для меня нового там не было, такие же задачи я выполнял и на срочной службе.
Последний день на милуиме самый суматошный. Все хотят уехать пораньше, а нужно сдать снаряжение, оружие и пройти через всякие бюрократические процедуры. Самые хитрые берут увольнительные на день раньше, чтобы сделать все это без очередей. По традиции перед тем, как разъехаться, мы устраиваем небольшой пикник, жарим мясо в мангале, общаемся. Каждый милуим оплачивается, сумма рассчитывается по дням. И оплачивается полный день, даже если на базе был только до обеда. Минимум — 250 шекелей в день. Если ты работаешь, то тебе стараются заплатить столько же, сколько ты получаешь за 8 часов в офисе или на заводе. Также армия оплачивает поездку на сборы. Кроме этого есть разные финансовые бонусы. Они начисляются, если ты отслужил в резерве больше десяти дней за год. Сумма — несколько тысяч шекелей. Если больше пятнадцати дней, то сумма больше. Деньги начисляются раз в год. Это приятный момент, мотивирует лучше всего.